alexkots - Окопная правда-2

Чтобы было понятнее, речь в выкладываемых материалах идет о первых двух днях - 8 и 9 августа, когда на подступах к Цхинвалу были практически только два батальона. Это не газетные материалы, это, не попытка хронологизировать. Грубо говоря, черновики, большинство из которых не вошло в газету из-за больших объемов, а не из-за кровавых кремлевских цензоров. Это интервью и разговоры, которые мы записали с Димой Стешиным плюс те, что нам любезно предоставил Саша Сладков. Они не обработаны литературно, но от этого их эмоциональность и информативность не теряется. В основном в силу личных причин меня интересовал бой 9 августа, который назвали расстрелом штабной колонны, хотя она таковой не являлась. Колонна шла в осажденный верхний батальон миротворцев по улице Героев.
Часть 1: alexkots.livejournal.com/33000.html
Часть 3: alexkots.livejournal.com/34261.html
Часть 4: alexkots.livejournal.com/35407.html
Часть 5: alexkots.livejournal.com/36229.html
Если у кого что есть по существу - дополняйте, поправляйте.
Геннадий Гостев, командир 135 МСП
Ожидалось, что когда мы войдем, грузины оставят город. Отойдут за позиции миротворцев. На это мы все и надеялись. Но в противном случае мы бы все равно выполнили поставленную задачу.
Было замешательство. Дело в том, что все ВС ЮО оставили свои позиции и стали в спешном порядке отходить. Когда они  увидели подход наших передовых подразделений, они уже остановились.
На тот момент мы знали, что спецназ 1-й пехотной бригады Грузии, при активном воздействии артиллерии и авиации вошли в Цхинвал с трех направлений. И овладели всем городом, за исключением северной его части.
У меня была мысль, что с людьми? Что с людьми?? Что с людьми?! Потеряно было управление между заставами, пропала связь. Не известно, сколько убитых, сколько раненых, самое страшное, мы не знали, что с людьми. Нужна была информация для полка, чтобы поднять дух. Чтобы они прорвались к своим!
Злость была сильная, когда мы начали выдвигаться к городу, у всех, у всего личного состава. Когда начали повязывать повязки, когда начали выдавать третий БК к стрелковому оружию, злость у всех появилась. У танкистов, у артиллеристов. Тогда уже появилась злость.
Была поставлена нам задача вместе с 693 полком атаковать город. Было определено, какую сторону города атакует 693 полк, какую – я. Задачу ставил командующий.
Была уверенность в своих солдатах, была уверенность в миротворческом батальоне, что они позиции свои не бросят.
9-го числа, когда порядка 12 танков и 250 человек пехоты грузин со стороны Авневи подошли и начали обстреливать эту поляну, тогда да. Было страшно за людей. Хотя мы как-то рассредоточились, но при более массированном воздействии мы понесли бы потери. Потому что ночью мы слышали, как работали беспилотники.
- А тебе не казалось, что мы все там ляжем?
- Может быть. Могли все там лечь. Потому что при блокировании города с юга у нас один маршрут выдвижения был – район Шанхай. Очень удобное место для огневых засад. По докладам командира разведроты, в ту сторону уже выдвинулись порядка 600 человек грузин.
Когда начали подходить к этому Шанхаю, вышел командир РР и доложил, что грузины находятся на КПП городка. А с того времени, как 1 МСР завязала бой, грузины уже полностью ушли, спустились вниз и вошли в боестолкновение с нами.
- Когда понял, что война реальная будет?
- Еще часиков в 10 9-го числа. Тогда понял, что все-таки придется драться. Потому что, когда разведчики вышли туда, установили связь, и командир РР доложил, что там творится, люди постоянно находятся под огнем реактивной артиллерии, ствольной артиллерии, минометов, что люди находятся в очень тяжелом состоянии. Что практически из подвалов выходят только в перерывах между налетами, чтобы отразить атаку пехоты.
- Как начался бой?
- Я стоял в люке уже. Когда  БТР остановился, начался шквальный огонь по колонне, шквальный огонь. Я увидел, что идущая впереди рота проскочила открытый участок местности, я увидел, что все, кто сидел на БТРе соскочили и укрылись слева. Потом я увидел, что начальник артиллерии вместе с майором Ветчиновым стали перебегать к разрушенному зданию. Укрылись за ним. Потом они застрели грузинского пулеметчика. Они буквально перепрыгнули через него.  Потом майор Ветчинов начал перемещаться по полю боя, и я его не видел.
Самый трагический момент боя, что почти сразу поступил доклад от солдата, наводчика с командирской машины, что командир роты ранен, принимаю командование ротой на себя. Этот солдат, рядовой… Тут же я говорю, все, командуй ротой, все указания передаю через тебя. Управляй командирами взводов. Он сказал: есть я понял.
Тут же поступил доклад, что ранен командир первой роты.  Вот это самый трагический момент, когда были ранены два командира рот.
Я увидел, что впереди, за мусорным баком грузин вел огонь по БМП, что стояла впереди. Открыл огонь по этому грузину из бойницы, потом грузин поднял верх платок, якобы сдаваясь. Когда вышел старшина роты, он снова открыл огонь. После этого мы забросали его гранатами.
Майор Ветчинов уже будучи смертельно ранен, семью пулями, быстро перебегая через дорогу, уже, считай, убитый нашел в себе силу воли, убил трех грузинских военнослужащих, которые находились за кустами.
Был трех, четырех, пяти метровый бой. Такого, как раньше, с малой пехотной лопатой, с ножом, конечно, не было. Был просто очень ближний бой.
- О чем думал в те секунды?
- Как я думал… Надо их уничтожить. Надо было командовать солдатами. Солдаты молодцы, не растерялись. Один солдат, получив вплотную сзади четыре пули от М-16 в спину, не растерялся, уничтожил грузина ответным огнем, перебежал ко мне и говорит: «Товарищ полковник, все-таки ерунда эта М-16! Четыре, и ни одна не пробила!
Помню, среди шквала огня подъехал санитарный УАЗик медпункта полка, и тут же оказывают помощь сержанту Фаломкину, у которого была простреляна грудь. Я говорю ему, шутя: «Витя, ну что ты разлегся…» А он, имея такое тяжелое ранение, ответил: «Сейчас, товарищ полковник, перемотают, встану и начну их тут мочить!» Все это говорит о людях, которые там были.
- Есть гордость за своих?
- Конечно. Конечно большая гордость. Никто без команды не отошел, никто не побежал. Был у одного солдата нервный срыв. Буквально 3-4 минуты прорыдался, и начал судорожно набивать магазины россыпью, которая у него была.
Я как командир полка полностью за своих военнослужащих отвечаю. И скажу, что полк не струсил, и не бросил поля боя. Полк выполнил свою задачу, оттянул все силы, которые были от МБ. Это солдатский подвиг, это благодаря нашим солдатам.